25 день
Огня очага
ElderScrolls.Net

8. Хогитум

В Синод друзья вернулись только к ужину, даже немного опоздали, пока умывались и переодевались после лазания по кустам и копания в земле. Ма’Даро ждал их за уже привычным столом в углу, мрачный и встрёпанный. Лилисса машинально потянулась было погладить его по голове, но вовремя отдёрнула руки и даже спрятала их за спину.
– Привет, котик! Как ты?
– Норрмально, – буркнул хаджит.
– Альтмер-то жив? – поинтересовался Роггвар с усмешкой.
– К ссожалению. Вон, Двойняшек в ссвою ссвиту заманил…
Аранлор, в самом деле, сидел за столом в компании Двойняшек и ещё нескольких альтмеров со старших шагов. Двойняшки смотрели на нового знакомого с восторгом и обожанием.
– Ссовсем он их исспоррртит, – проворчал Ма’Даро. – И так беззголовые…

Кимри прислушалась к разговору альтмеров. Аранлор рассказывал товарищам о чём-то под названием Талмор. Кажется, родители Аранлора занимали в этом Талморе высокие посты, чем альтмер кичился сверх меры. И даже, похоже, предполагал со временем и сам занять там не последнее положение, чтобы вести свой народ к процветанию. Когда же он заговорил о чистоте альтмерской расы, о том, что Высокие Эльфы ведут свой род от самых Эльнофей , и что все остальные расы обязаны им своим существованием, а также языком, культурой, наукой и прочими благами — Кимри стало гадко и скучно. Она уткнулась в тарелку, молча слушая, как Лилисса и Роггвар рассказывают хаджиту о встрече с волчицей.
– А я думал, вы только растения бережёте, – удивился Ма’Даро. – Зелёный Пакт, и всё такое.
– Зелёный Пакт, угу, – проворчала босмерка недовольно. – А как по мне – всё живое бесценно!
– Чем же тогда питаться? Возздухом?! А одеваться?
– Тем же, чем все нормальные люди! – запальчиво вскинулась Лилисса. – Просто не брать лишнего. Босмеры уже не дикари-каннибалы, только вцепились в свою традицию и не понимают, что следующий шаг — совершенно логичен! Но им проще жить, как есть, а того, кто говорит неудобные вещи — отправить подальше.
Лилисса поджала губы и спрятала глаза, так что Кимри стало ясно, что рыжая переживает своё изгнание куда сильнее, чем желает показывать. Данмерке стало искренне жаль подругу.
– На Солстхайме есть одно нордское племя, – задумчиво сказал Роггвар, – скаалы . Они бы тебе понравились.
Хаджит скептически хмыкнул, но не стал продолжать дискуссию.
– Ладно, ребята. Я пойду спать, – поднялась Лилисса. – Завтра сумасшедший день. Роггвар, так ты придёшь помогать?
Норд кивнул. Лилисса на прощанье погладила Кимри по плечу, всё-таки почесала тихонько Ма’Даро между ушами, чмокнула норда в щёку, бросила недобрый взгляд на компанию альтмеров и убежала. Роггвар проводил её задумчивым взором. Хаджит, глядя на него, встопорщил усы в усмешке, но благоразумно воздержался от комментариев.

На следующее утро Кимриэль долго нежилась в постели. Подумала, не пойти ли на спортивную площадку, но мышцы почти не болели, и потом, она вспомнила о сегодняшнем празднике и решила, что там, наверное, уже полно народу. Надев единственную нарядную робу — лиловую, украшенную узкой голубой каймой, подарок Куд-Ай — Кимри спустилась в столовую, но друзей там не застала. Наскоро позавтракав, она вышла во двор.
Всё было увешано флажками и украшено цветами и лентами. На одной половине обширного кольцевого двора с садом и башней Совета Синода в центре шумела праздничная ярмарка, на части другой половины, на спортивных площадках, были устроены места для состязаний и даже пара незатейливых каруселей. Неподалёку был выстроен обращённый к западу помост и целый амфитеатр из скамей.

Кимри, наверное, так и стояла бы у стены замка, наблюдая за пёстрым праздником издалека, но примчалась Лилисса и увлекла подругу в самую гущу, показывая то одно, то другое. Потом присоединились Роггвар и Ма’Даро, потащили девушек посмотреть состязания, ввязались сами в борьбу и валяли друг друга в песке до тех пор, пока исцарапанный Роггвар не скрутил хаджита в бретонский узел, вынудив просить пощады. Впрочем, поднявшись, Ма’Даро только дружески похлопал норда по плечу, признавая его превосходство в рукопашной. Зато в палатке, где можно было стрелять по мишеням слабыми заклинаниями, хаджит показал класс и одарил Лилиссу и Кимри целой кучей выигранных украшений, сделанных учениками же из дерева, ракушек, бусин и разноцветных камушков.

Обедать в столовой никто не захотел — устроились в ярмарочной закусочной, где можно было попробовать блюда из разных провинций. Кимри нашла даже запечённый по-балморски пепельный батат и взяла попробовать — оказалось вкусно. Роггвар радостно набросился на вяленую и жареную рыбу, запивая её нордским мёдом из Хелгена, настоянным с можжевеловыми ягодами. Лилисса отважилась попробовать и заявила, что это вкусно, но хаджит не разделил её восторгов. Роггвар только фыркнул:
– Да, вот лунного сахара для тебя тут не припасли.
– А жаль.
– Фу, это же наркотик! – скривилась босмерка.
Ма’Даро даже чихнул от возмущения:
– Это для вас, голокожих, наркотик! А для хаджитов — прекрасная тонизирующая специя! Я же не скуму из него гнать предлагаю!
– Ой, тише ты! – шикнула Лилисса. – Сейчас распорядители услышат, и начнут разбирательства, кто это тут и зачем про нелегальную дрянь вопит! Весь праздник мне испортишь!
– Не я перрвый начал, – проворчал хаджит, но продолжать тему не стал.

Наконец, когда Магнус основательно склонился к закату, и все порядком нагулялись, зажглись огни на сцене, и ученики потянулись занимать места в амфитеатре. Лилисса протащила своих друзей во второй ряд, усадила там и унеслась за кулисы переодеваться — её танец открывал вечерние обряды.
Гонг прозвучал ровно в ту секунду, как Магнус коснулся краем горизонта. Мастер Га-Хадж пустил вдоль края сцены маленький огненный шарик — он пролетел по дуге, зажигая расставленные лампады. Зазвучали барабаны — сначала медленно и мерно, но всё убыстряя и усложняя ритм. Кимри пропустила момент, когда Лилисса, с распущенными пылающими волосами, в ярко-жёлтом платье, вихрем вылетела на сцену, стремительно вращаясь, окружённая кольцом огня. Оказалось, в руках у босмерки два факела, с которыми она принялась вытворять такие штуки, что Кимри зажала рот ладонью. Лилисса швыряла горящие факелы то над головой, то у себя за спиной, ловила их, изогнувшись в невообразимых позах, жонглировала ими и рисовала в закатном розовом сумраке огненные узоры и вихри. На пике барабанного грохота всё вдруг резко смолкло, а факелы медленно-медленно опустились в чашу с водой и с шипением погасли — ровно в тот момент, когда Магнус полностью скрылся за горизонтом.

Амфитеатр взорвался восторженными воплями, топотом и аплодисментами. Когда крики поутихли, несколько преподавателей провели обряд призывания Азуры, осыпав светящейся пылью установленный в глубине сцены алтарь. Некоторые потом утверждали, что видели поднявшуюся над алтарём женскую фигуру, возносящую над головой звезду и полумесяц. Кимри ничего такого не заметила, но всё равно – от красоты защемило в груди.

После обряда представили ещё несколько номеров, а в завершение на сцену снова вышла Лилисса — в тёмно-зелёном, расшитом полированными чешуйками платье. Шаги её сопровождал приятный сухой звон бубенчиков, сделанных, похоже, из коробочек какого-то растения, наполненных семенами. На руках босмерки подрагивали такие же браслеты. Это было красиво и немного странно — не только видеть, но и слышать каждый жест.
Босмерка вышла на середину сцены с пустыми руками и остановилась, опустив голову. Протяжно и негромко зазвучала флейта , выводя долгие плавно перетекающие ноты. К ней присоединился глубокий и чистый женский голос, свивая грустную и светлую мелодию без слов, от которой у Кимри по спине хлынули мурашки. Она зажмурилась от подкатившего комком к горлу восторга, и в этот момент танцовщица начала двигаться. Бубенчики на плавно поднимающихся руках Лилиссы скатились к локтям, тихо зашелестев, словно лёгкий летний дождь. В поднявшихся над головой ладонях босмерки затеплились чуть голубоватые звёздочки магического света — слабого, неяркого, мерцающего, как первые звёзды на небе сразу после заката. Плавно покачиваясь и изгибаясь, наклоняясь, поднимаясь и запрокидываясь, мелко шагая и приседая, Лилисса рисовала светом завораживающий узор, тянущийся вслед за звёздочками туманным полупрозрачным шлейфом и быстро тающий. Призрачные линии сплетались и закручивались изящными завитками, расплетались, распадались и растворялись в воздухе, как дым только что погасшей свечи. Сияние звёзд в ладонях босмерки постепенно становилось ярче, узоры чётче и долговечнее. Лилисса передвигалась по сцене, словно тень, уже почти невидимая позади сплетения туманных линий, невообразимой сетью опутавших всю сцену.
Музыка стала громче, к флейте и голосу добавился ненавязчивый ритм барабана, и мягкий звон, сопровождающий шаги танцовщицы, гармонично вплёлся в него тихим отголоском. Огоньки в порхающих ладонях босмерки разгорелись до белого сияния, потом стали голубыми, зеленоватыми, жёлтыми, рыжими, красными, лиловыми. Узоры становились всё сложнее, расцветая невиданной резной листвой и удивительными бутонами, вспархивая чудными птицами и пёстрыми мотыльками. Цвета смешивались, создавая новые оттенки. Лилисса кружилась, руки её сплетались и порхали, взлетали и опускались, создавая неописуемую сеть узоров всех цветов радуги.

Наконец, она остановилась, широко раскинула руки, и все нити узоров потянулись к кончикам её пальцев, словно втягиваясь в них. Чудесные рисунки, расплетаясь, будто вязаный шарф, распадались и угасали. Лилисса собрала ладони чашей, погасив почти всё сияние, кроме пары звёздочек. Она развела кисти, уронив звёзды к ногам, и опустила руки. Когда же, вторя возвышающемуся голосу певицы, босмерка стала снова медленно поднимать их с повёрнутыми вниз ладонями, чуть растопырив пальцы, звёздочки послушно поднялись в воздух, а за ними потянулись два световых шлейфа — плоские ленты, собранные из тонких световых игл, становящиеся всё длиннее, шире и ярче. Лилисса подняла руки над головой, медленно повернулась вокруг себя, едва заметно двигая руками, и сияющие ленты поднялись над ней, переливаясь зелёным, лиловым и синим. Лилисса обернулась лицом в зал, взмахнула ладонями, и сияние поплыло над сценой и дальше, протянулось над головами ошеломлённых зрителей и закачалось в воздухе, медленно свиваясь и развиваясь, текуче переливаясь, будто волны быстротечной реки…
– Ох ты ж!.. – сдавленно выдохнул Роггвар.

Под медленно текущий вокализ ленты мягкими извивами покрыли всё пространство над амфитеатром, продолжая завораживающий, невиданный танец — то свиваясь, то вытягиваясь, то слегка угасая (и сердце замирало — неужели это всё?!), то снова ярко вспыхивая. Лилисса на сцене стояла с поднятыми руками, вытянувшись в струнку и почти не шевелясь — только кончики пальцев подрагивали, незаметно управляя танцующим светом. Все замерли, затаив дыхание и не отрывая расширенных глаз от потрясающего зрелища.
Наконец, под затихающую музыку, ленты сияния разделились на отдельные иголочки, плавно осыпались неощутимым дождём на потрясённых зрителей и медленно, медленно угасли над самыми их головами… Эхо чудного голоса ещё некоторое время носилось в воздухе, но, наконец, утонуло в ошеломлённом молчании…
Лилисса опустила руки и стояла посреди сцены, глядя на молчащих зрителей. А они смотрели на неё, и никто не решался издать ни звука.

Внезапный хлопок и долгое шипение разорвали тишину. Яркая вспышка расцвела над амфитеатром, заставив многих вздрогнуть. Обещанный фейерверк должен был привлечь всех на другую площадку, но никто не двинулся с места. После увиденного только что светового шоу блёклые огненные брызги показались удивительно скучным и даже досадным вмешательством в только что сотворённое действо. Все обернулись обратно к продолжавшей стоять на сцене Лилиссе. Мастер Астав первым встал с места, громко хлопая, и следом остальные наконец-то разразились оглушительными восторженными воплями и аплодисментами.
Когда Лилисса вернулась из-за кулис, уже снова одетая в свою нарядную жёлтую робу, расшитую зелёными растительными узорами, Ма’Даро сказал восхищённо:
– Ну, ты даёшшшь! В жизни подобного не видел! Шшшто это было, в конце?!
– Северное сияние, – негромко ответил Роггвар, почему-то не поднимающий глаз от подола робы босмерки.
Лилисса смутилась, но не могла не улыбаться, отвечая, что придумала финал номера в последний момент и ужасно волновалась, получится ли, как хотелось. Кимри подумала, что рыжая, кажется, устроила это представление специально для норда, а он, кажется, это понимает…

Праздник подходил к концу, фейерверки уже закончились, все начали понемногу расходиться. И тут шум со стороны площадок для состязаний привлёк внимание друзей, словно там кто-то пытался запустить ещё фейерверк, но не было видно цветных огней — только слабые вспышки над головами столпившихся зрителей. Роггвар аккуратно растолкал учеников и пропустил вперёд Лилиссу и Кимри.

Оказалось, на площадке соревнуются в магии разрушения Аранлор и незнакомый юноша-данмер. На песке валялись остатки соломенных тренировочных чучел, с которыми оба ученика, видимо, только что расправились. Теперь оба швыряли заклинания в деревянные тренажёры. После третей серии ледяных игл Аранлора деревянный чурбак с ведром на макушке с треском раскололся на несколько частей, отчего толпа зрителей одобрительно загудела и подалась в стороны, прикрываясь от разлетевшихся щепок магическими щитами. Данмер смог поджечь свой тренажёр только с пятого заклинания. Зрители зааплодировали, поздравляя Аранлора с однозначной победой, но тот, самодовольно улыбаясь, поднял ладонь, показывая, что это ещё не конец.
– Предлагаю опробовать силы на камне.

Данмер, похоже, понимал, что не сможет победить. Но и отказаться принять вызов не позволила гордость. Он молча кивнул и переместился вслед за альтмером к каменным истуканам. Огонь никак им не повредил, оба ученика поняли это после первой же попытки. Ледяные иглы Аранлора оставили на его истукане заметные выщербины. Успехи данмера были едва заметны – пара царапин. Убедившись, что и лёд малоэффективен, альтмер взялся за более сложное призывание молнии. Ударивший сверху разряд вызвал яркую вспышку и громкий треск. От истукана откололся приличный кусок. Данмер, видимо, совсем плохо владевший молниями, поджал губы и церемонно поклонился сопернику, признавая его победу. Аранлор мог бы удовлетвориться этим, но, видимо, ему очень хотелось похвастать своими умениями, поэтому он, едва ответив данмеру слабым кивком, сосредоточился и призвал ещё одну молнию. Грохот раздался такой, что зрители прянули в стороны, зажав уши и зажмурившись от ослепительной вспышки. Когда все пришли в себя, то увидели, что от каменного истукана остались одни лишь обломки, рассыпавшиеся по всей площадке, а второй, едва оцарапанный данмером, истукан лишился головы. Ученики изумлённо молчали некоторое время, потом вперёд прорвались Двойняшки, завопили восторженно и захлопали.

Роггвар покачал головой и молча протолкался из кольца восхищённых учеников. Друзья, не обменявшись ни словом, вернулись в замок, и только тут, остановившись на площадке перед спальнями первошагов, норд сказал:
– Интересно, если он крут, как дремора-ксивилай — на кой обливион его сюда принесло?..
Ма’Даро задумчиво обвил хвостом щиколотки.
– Не иначе ради какой-то политики. Слыхали же, чем он Двойняшшшкам уши заливал? Про какой-то там Талморрр…
– Да ладно! Какое нам дело? – беспечно отмахнулась Лилисса.
– В общем, да, – покладисто согласился норд. – Пока он нас не трогает. Интересно, кто этот данмер? Он хорошо держался.
– Рразве он не ваш, не перрвошаг? – удивился Ма’Даро. – Вроде я видел его тут.
– А вон он идёт, – заметила босмерка.
Данмер, сражавшийся с Аранлором, и в самом деле поднимался по лестнице. Остановившись перед преградившей дорогу компанией он, скользнув по лицам рассеянным взглядом, произнёс с отстранённой вежливостью:
– Вы позволите?
Роггвар отступил на шаг и сказал уже почти ему в спину:
– Ты достойно бился.
Данмер встал, как вкопанный, и Кимри заметила, что его плечи напряжённо приподнялись, будто он сдерживает желание втянуть в них голову. Несколько секунд он, видимо, размышлял, не насмешка ли это была, затем медленно обернулся.
– Вы так считаете?
– Конечно! – обезоруживающе улыбнулась Лилисса.
Впрочем, её чары пропали впустую. Данмер невыразительно двинул плечом, пробормотал что-то вроде вежливой благодарности и хотел уже уйти, когда норд протянул ему руку.
– Странно, что мы не знакомы. Роггвар.
Данмер ещё раз окинул взглядом четвёрку учеников, словно только что увидел. На секунду его глаза остановились на Кимри. Ей показалось — или это всё-таки было не презрение, а любопытство?
Решив, наконец, что соученики, выразившие одобрение его бестолковому сражению, достойны хотя бы учтивости, данмер пожал руку Роггвара.
– Эно Тарис.
Ма’Даро и Лилисса также представились, скрепляя знакомство рукопожатием. Когда же очередь дошла до Кимри, она растерялась и даже отступила на полшага. Ей вдруг подумалось, что этот церемонный юноша с манерами аристократа вряд ли желал бы касаться руки полукровки, и значит, если она протянет ладонь наравне со всеми — её ожидает очередное унижение, когда ей откажут в приветствии… Сквозь затянувший всё туман стыда, Кимри едва услышала, как Лилисса спасает положение, представляя её новому знакомому и поясняя, что, мол, она стеснительная. Добродушная босмерка рассудила, что растерянность Кимри может выглядеть невежливостью, потому поспешила заступиться за подругу.
Эно отвесил сдержанный поклон, и первошаги наконец-то вошли в спальню, простившись с Ма’Даро и Лилиссой.
– Ты тоже учишься у Га-Хаджа? – полюбопытствовал Роггвар.
– Нет, мой наставник — Мастер Дэннилвен. Я изучаю восстановление и в разрушении совсем не силён. – Эно досадливо скривился. – Было глупо вступать в этот поединок. Альтмер задел мою гордость, а я поддался на провокацию, как ребёнок.
– Зато теперь есть о чём подумать. Аранлор нас тут врагами счёл, чуть половину столовой ради этого не разнёс. Будем знать, чего ждать и чего опасаться…
Кимри, так и не решившаяся вступить в беседу, тихо проскользнула в свою нишу и укрылась за ширмой, прислушиваясь.
– Он в самом деле силён, – признал данмер. – Хотя заносчивость когда-нибудь сослужит ему дурную службу.
– Ну, да, – Роггвар хохотнул. – Он уже драил купальни вчера!
Спустя пару секунд молчания Эно вдруг спросил:
– А где же ваша застенчивая подруга?
– Наверное, спряталась в своей комнате. Она, правда, стесняется и молчунья. Но совсем не трусиха. Вчера бросилась между Аранлором и взбесившимся котом с двумя тощенькими щитами. Чудо, что её не пожгли да льдом не посекли.
– Вот как.
В коротком замечании данмера прозвучала смесь удивления и лёгкого недоверия, но и одобрения. А уж похвалы Роггвара заставили Кимри вспыхнуть и отпрянуть от ширмы. Она села за стол и открыла первую попавшуюся книгу, изо всех сил стараясь больше ничего не слушать. Правда, оказалось довольно сложно не слышать гулкий бас норда: как ни старался он говорить потише, всё равно каждое слово впечатывалось в уши, как тяжёлый булыжник. Хорошо хоть он перестал расхваливать её и заговорил об Археологическом клубе. И — Азура, смилуйся! — позвал Эно пойти завтра с ними!.. А данмер даже согласился, хотя Роггвар честно расписал ему все прелести характера Мастера Аши-Иддана.
– А вы подносили ему дар учтивости? – задал данмер странный вопрос.
– Чего? – не понял норд.
– Это очень старый обычай эшлендеров — подносить дары при знакомстве, – пояснил Эно. – Особенно уместно, когда чужеземец желает расположить к себе эшлендера.
– Ещё б знать, что первошаги могли бы подарить Мастеру… – хмыкнул Роггвар.
«Книгу, конечно», – подумала Кимри, и данмер произнёс в унисон с её мыслью:
– Книгу, конечно. Я купил на ярмарке, на лотке букиниста, список эшлендерских поэм на данмерисе, с параллельным переводом на сиродиильский. Может быть, он и есть у Мастера Аши-Иддана, но после Красного Года любая лишняя копия бесценна для понимающего учёного. Давайте поднесём её вместе, ото всех нас, – предложил Тарис неожиданно.
– И не жалко тебе? – удивился норд.
Эно немного странно усмехнулся:
– Поверь, оно того стоит. Сам увидишь.

Читать дальше: Глава 9. Эно Тарис

© 2000—2018 ElderScrolls.Net. Частичная перепечатка материалов сайта возможна только с указанием ссылки на источник.
Торговые марки The Elder Scrolls, Skyrim, Dragonborn, Hearthfire, Dawnguard, Oblivion, Shivering Isles, Knights of the Nine, Morrowind, Tribunal, Bloodmoon, Daggerfall, Redguard, Battlespire, Arena принадлежат ZeniMax Media Inc. [12.03MB | 64 | 1,543sec]