26 день
Огня очага
ElderScrolls.Net
Главная » Произведения » Пепел Альд’Руна » 32. Экспедиция: Обретение и потеря

32. Экспедиция: Обретение и потеря

Утром вернувшиеся разведчики сообщили, что Гарлас Малатар, хоть и не затоплен, но совершенно пуст, зато возле Белдабуро найдены определённо свежие следы. Было решено отправиться туда сразу после завтрака. Однако Мастер Аши-Иддан категорически запретил участвовать в этом мероприятии Кимриэль и Роггвару. Кимри призналась себе, что не испытывает ничего, кроме облегчения. Норд же скрипнул зубами, со стуком швырнул ложку в миску, из которой ел, но не стал спорить — просто повернулся и ушёл прочь со двора форта. Лилисса озабоченно посмотрела ему в след и вдруг попросила:
– Ким, поговори с ним, пожалуйста. Он меня со вчерашнего дня к себе не подпускает и молчит! – рыжая обиженно шмыгнула носом. – Может, хоть тебя послушает?
– Хорошо, я попробую, – пообещала Кимриэль.
Когда лагерь опустел, она обошла форт кругом и нашла норда на краю обрыва, невидяще вперившимся в панораму Абесинского залива. Кимри присела рядом и некоторое время молчала, не зная, как начать разговор. Роггвар поглядел на её смущённое лицо и ухмыльнулся понимающе:
– Что, Лис послала вправить мне мозги?
Данмерка покачала головой:
– Нет. Она беспокоится и обижается, что ты не хочешь с ней говорить.
Роггвар сморщился, будто ему песок попал на зубы.
– А чего говорить-то?.. «Извини, белка, у меня крышак уехал, я теперь для всех опасен»?
– Но это же не так, – Кимри потянула норда за рукав, заставив повернуться. – Если я правильно поняла, это состояние случается только в бою.
– Кому от этого легче? Вон, у неё шрам теперь на щеке… И я даже не помню, как и почему. И потом, что ты знаешь о берсерке? Я — норд, я знаю достаточно, чтобы прямо сейчас сигануть с этого обрыва к дреморам.
– Роггвар!
– Берсерки — это психи! Отморозки, которых даже в разбойничьи шайки предпочитают не брать. Потому что никогда не знаешь, с чего и на какое время ему свихнёт мозги. Их выгоняют из города, и они грабят по дорогам или шарятся по глухим развалинам, пока не сдыхают где-нибудь на радость драуграм.
Норд швырнул с обрыва камень с кулак размером, Кимри поёжилась, наблюдая, как он стукнулся пару раз о булыжники внизу и раскололся. И всё-таки упрямо прошептала:
– Но ты же не такой.
– Надолго ли? Ты правда не понимаешь что ли? Этой дрянью нельзя управлять. Она просто есть. Это случается и сжирает всю твою жизнь. Не важно, какой ты был до. Можно об этом забыть.
– И ты так просто сдашься? Даже не попытавшись научиться справляться с этим?
Роггвар опустил голову.
– Я не слышал ни об одном человеке, сумевшем такое.
Кимри вскочила, сама не своя от отчаяния.
– И что?! Я тоже не слышала, чтобы кто-то мог найти сбежавшего силой мысли, и уж точно представить не могла, что такое сумею я — безродная полукровка из подворотни, прислуга гильдейская! Даже наставник рассердился на меня, сказал, что я или не смогу, или умру — и запретил пытаться. Что, мне нужно было послушаться?! – Данмерка уже откровенно кричала на него, сжав кулаки и зажмурившись. – Что с твоей чёртовой гордостью, ты её дреморам скормил?! Не смей сдаваться: ты… ты обещал меня защищать!
Роггвар залился краской так, что даже выбритые виски стали малиновыми. Данмерка же вдруг почувствовала жар в ладонях и поняла, что едва не шарахнула в названного брата огненным шаром. Она попыталась сдержать заклинание, но тут же ощутила, как тепло хлынуло по рукам вверх и прямо в голову, нарастая и грозя выжечь её изнутри. Кимри развернулась и бросилась прочь, добежала, едва дыша, до северной сторожевой башни и там дала себе волю, всадив в кучу камней три огненных заряда подряд. Таких мощных заклинаний у неё ещё не получалось… Но этот гнев был ей знаком. Именно так, не помня себя от ярости, она однажды сломала палец мерзкому бретону, любившему поиздеваться над полукровкой. Но то — дрянной пацан, которого она ненавидела всей душой. А это — Роггвар… Кимри стало дурно: от мысли, что она чуть не натворила, от понимания, что переживает брат-норд, и просто от слабости — всё-таки силы её ещё далеко не восстановились после поиска беглого вора… Она села там, где стояла, съёжилась, обхватив руками колени, и разревелась, кусая плотную ткань штанов.
– Ким, прости, – пробасил над головой подошедший Роггвар.
Он сел рядом и попытался обнять Кимриэль, но она нервно дёрнула плечами и подняла заплаканное лицо, искажённое совершенно не свойственным данмерке гневом.
– Думаешь, ты один такой!? Думаешь, у других всё так легко и просто, и никто не понимает, каково это, когда с тобой творится какое-то безумие, а ты ни скриба не понимаешь и не можешь ни справиться с этим, ни прекратить?!
Норд тут же вспомнил, как на его же глазах Кимри среди ночи вывалилась откуда-то на пол собственной спальни, вся изодранная и обожжённая, как в другой раз он нашёл её полуживой на берегу озера, как — вот, недавно же! – ашхан вытащил её из палатки, мокрую, кашляющую водой, вопящую и извивающуюся от боли…
– Мой мозг сожрали драугры, – заключил Роггвар мрачно. – Прости! Ким, пожалуйста…
– Дубина нордская, – обиженно всхлипнула Кимри, утыкаясь ему в плечо.
– Согласен…
Несколько минут оба молчали. Потом Кимриэль решилась спросить:
– Но почему здесь?
– А?
– Почему это случилось здесь, а не раньше? Ведь ты дрался с зомби, с призраками — и всё было нормально…
Роггвар вздохнул и с минуту молчал, но всё-таки заставил себя ответить:
– Потому что бандиты. Потому что Руна, сестра… Увидел этого орка — и всё поплыло…
Кимри вытерла лицо, потом заглянула ему в глаза.
– Так, может, берсерк и ни при чём вовсе?
– Не знаю, Ким. Но слишком похоже…
– А волосы зачем выбрил? Берсерки так делают?
– Нее, – норд смущённо улыбнулся. – Это просто наш обычай — после первого убитого врага-человека можно плести косы.
Роггвар улёгся в траву на спину, Кимриэль, подумав, устроилась рядом и так, молча, они пролежали, наверное, с час.
– Интересно, нашли его? – произнёс, наконец, норд.
– Пойдём обратно. Вита, наверное, обед уже готовит, нужно помочь.
Кимри поднялась на ноги. На пару секунд у неё потемнело в глазах, данмерка покачнулась, но всё тут же прошло, и она решила, что это из-за переутомления.

Хлопоча у костра, Кимри никак не могла отделаться от гадкого ощущения пустоты за грудиной: сердце то и дело сжималось, словно в ожидании дурных вестей. Она всё чаще поглядывала на вход во двор и прислушивалась. Когда, наконец, раздались голоса, шум шагов и отрывистые команды лейтенанта Кугариса, Кимриэль в нетерпении вскочила.
Первыми появились лейтенант, Мастер Аши-Иддан и Эно. Лейтенант Кугарис нёс щит Опеки! Кимри с облегчением выдохнула и улыбнулась, сделала пару шагов навстречу и…
Она даже не сразу поняла, что случилось. Просто Эно прошёл мимо неё к палаткам, не сказав ни слова, не улыбнувшись, как обычно, даже не взглянув.
Мир тихо покачнулся и утонул в сером тумане. Кимри, не видя больше никого вокруг, судорожно перебирала предположения: не заметил? – пройдя буквально в двух шагах? – может быть, просто устал? – может быть, у него срочное дело?..
И тут прямо перед ней из серого сумрака выплыло лицо Аранлора, грязное, исцарапанное, но по-прежнему надменное. Он ухмылялся так злорадно, как никогда прежде не позволял себе. Губы альтмера слабо шевелились, что-то выцеживая сквозь ухмылку, а в золотых глазах плавился смутной тенью страх и пугающее безумие… Аранлора вели двое легионеров, руки у него были крепко стянуты за спиной. И тем не менее, прямо сейчас, глядя в глаза Кимри, он выглядел на удивление удовлетворённым… Если не считать странного взгляда…
Мир накренился ещё сильнее. Только чья-то крепкая рука, ухватившая под локоть, не позволила Кимриэль упасть. Но пустота, разверзшаяся под ногами, затопляла её, как стремительно прибывающая вода, ледяная, лишающая ощущений, не дающая двигаться, отнимающая последние силы.
– Ким, ты чего?
Чей-то встревоженный голос доносится глухо, тонет в этой зелёной воде, где нечем дышать, не за что ухватиться… И только за спиной нарастает ощущение чужого недоброго взгляда, угрожающего, жаждущего уничтожить…
Кимри вяло подумала: надо что-то делать, выбираться, спасаться…
В ту же секунду оказалось, что под ногами — влажная, поросшая пыреем и папоротником земля, а вокруг — лес, миллиарды высоченных деревьев, густые кроны колышутся так высоко, словно это они и есть — небо. Где-то среди этих крон запуталось бледное светило, его слабые лучи едва пронизывают густой, вьющийся меж гладких стволов туман, и всё же вокруг на удивление светло. Но это не приятный тёплый свет живого летнего леса — слишком жёлтый, с болезненным зеленоватым оттенком. И туман пропитан тревогой и угрозой, запахом гнили и тлена, и в нём кто-то таится, ищет, преследует…
Что-то шевельнулось поодаль, треснула сухая ветка, осыпались жухлые листья с куста. Кимри вскочила и бросилась бежать, что было сил. Шаги за спиной не преследовали её, ни звука больше не раздалось позади, но ужас и пустота гнали её пуще любого топота. Она неслась, сама не зная, от кого и куда, лишь бы убежать, лишь бы это — безликое, пустое, бесчувственное — не догнало её.
Она добежала до беспорядочного нагромождения камней и скальных обломков, без сил упала на землю, прижалась взмокшей спиной к холодному жёсткому камню. Вокруг по прежнему было неестественно тихо: ни преследующих шагов, ни чужого дыхания, ни ветерка… Густой, гнилостный и душный туман, сквозь который едва пробивался свет, отливал водянистой зеленью.
И сквозь эту зелёную муть неведомо откуда засвистели вдруг стрелы. Они прилетали сверху и слева, рассекали блёклую мглу и растворялись, не достигая земли, оставляя лишь длинный бледно-жёлтый след, который тоже быстро таял.
Кимри глубже втиснулась в ложбинку меж камней, но стрелы летели всё гуще, так что от их свиста воздух вокруг отчаянно шипел и всхлипывал, словно испуская последний вздох. Одна из стрел чиркнула по краю её ненадежного укрытия, осколки камня брызнули с почти одушевлённой яростью. Следующая стрела разнесла приличный валун прямо над головой. Никуда не скрыться, не убежать, не спастись…
Кимриэль зажмурилась, ожидая неизбежного удара, и он последовал немедленно. Прямо в грудь, слева, в самое сердце.
Но она почему-то не умерла.
Боль оказалась такой невероятной, что Кимри не смогла издать ни звука — дыхание перехватило так надолго, что в глазах потемнело, поплыли багровые пятна, застучало в висках, во рту появился солёный привкус…
Но потом боль почему-то стала утихать, сменяясь усиливающимся холодом, затопившим всю грудную клетку.
И всё-таки она ещё была жива… Спазм отпустил, она даже смогла вдохнуть затхлый воздух и приоткрыть глаза. Кто-то склонялся над ней, загородив от опасности широкими плечами. Зелёный туман, похоже, исчез, и вместе с ним исчезли стрелы.
Мир поглотила тишина.
Но осталось в молчании нечто настолько невыносимое, от чего Кимриэль пожалела, что выжила. Пустота поселилась в мире, такая невероятная пустота, что в ней вязли даже обрывки мыслей и чувств. Кроме одного — нестерпимого чувства потери…
Кимриэль отвернулась, не желая больше видеть ни этот лес, ни мерзкий туман, ни смутную фигуру того, кто закрыл её собой, тормошил и звал, тащил куда-то… Мир вокруг начал расползаться, словно упавший в воду рисунок, разделяться на клочки, на обрывки волокон, тающие в небытии…

Тьма была вечно. Тьма была всегда. Но всё же непостижимым образом она закончилась и стала просто темнотой под закрытыми веками. Пустотой между закончившимся сном и не начавшейся явью. И в ней оказалось неожиданно хорошо: не тоскливо и не радостно, не больно и не приятно, не темно и не светло, в сущности — никак. Но это было облегчением.
Медленно наплывали звуки: дуновение ветра, шелест листвы, чьё-то дыхание, фырканье лошадей, шаги. Медленно возвращались запахи: земли, травы, моря, камня, кедровой смолы и хвои, дыма от костра.
Кимри тянула время, не открывая глаз. Ей казалось, что стоит поднять веки — и все эти звуки, запахи, весь привычный и радовавший до сих пор мир рухнет и утонет в её глазах, совсем недавно увидевших невыносимый ужас… Хотя, что это был за ужас, она не смогла вспомнить. Да и не хотела. Лучше — пустота…
Шаги стихли. Ветер шумел листвой. Недолгий дождь прошелестел по тугому пологу палатки, добавив сладких запахов мокрой земли и травы.
Сон не приходил, но это было хорошо. Хотелось лежать так вечно, всегда. Уйти в землю, как старый камень, замшеть, порасти травой, стать домом для муравьёв, опорой для цепких корней, мокнуть и стыть под дождём, греться под солнцем, трескаться, крошиться, рассыпаться в песок, в пыль, смешаться с почвой, перестать быть…
Рядом кто-то зашевелился. Широкая грубая ладонь легла на лоб. Знакомый голос позвал шёпотом:
– Сестрёнка…
Пришлось открыть глаза. Роггвар, склонившись над ней, вглядывался тревожно. Увидев, что Кимри, действительно, очнулась, он с неожиданным проворством метнулся прочь из палатки, а вскоре вернулся с Мастером Аши-Идданом. Ашхан оглядел её пристально, прочитал дважды заклинание лечения. Кимриэль стало ещё немного легче, слабость, от которой даже дышать казалось тяжким трудом, чуть отпустила. Но — она заметила, что на удивление слабо ощутила действие заклинания, которое прежде имело весьма бодрящей эффект…
Мастер Аши-Иддан, продолжая сверлить её взглядом, пробормотал:
– Непонятно.
– Что? Что такое? – придвинулся Роггвар.
Ашхан нетерпеливо поморщился, но всё же объяснил:
– Заклинания словно провалились в пустоту.
– Не подействовали?!
Кимри покачала головой и, с трудом приподнявшись, села.
– Подействовали. Но слабее, чем раньше.
– Что произошло? – требовательно спросил Мастер Аши-Иддан.
Кимриэль, сжав пальцами виски, честно попыталась вспомнить, но обрывки видения ускользали, путаясь так, что совершенно невозможно было выразить их словами. Туман? Стрелы? Что-то потерялось?.. Нет, всё не то…
Покачав головой, она ответила, что не помнит.
– И что делать? – растерянно поднял голову норд.
Учитель раздражённо пожал плечами.
– Без понятия. Здесь нужен или хороший лекарь, или, что скорее, Мастер Элидор. – Он обернулся к Кимри. – Обратно поедете в повозке. А сейчас — спать.
Мастер Аши-Иддан вышел. Роггвар укутал послушно улёгшуюся данмерку одеялом и остался сидеть рядом.
Утром Кимри проснулась вялая. Почти ничего не съела за завтраком, сидела у костра, кутаясь в одеяло и вздрагивая в лёгком, но неприятном ознобе. Вокруг суетились, сворачивали лагерь, но всё тонуло в полусонном тумане. Забравшись в повозку, Кимриэль улеглась на заботливо постеленный Роггваром спальник, закуталась в два одеяла и опять заснула.
Беспокоясь об ученице, Мастер Аши-Иддан принял решение не заходить в Анвил, а сразу, насколько возможно быстро, двигаться домой.
К обеду Кимри разбудила Лилисса, помогла выбраться из повозки, практически под руку привела в таверну «Готтшо» и усадила у камина — данмерка едва шагала, ошарашенная собственной слабостью. Мастер Аши-Иддан снова прочёл над ней несколько раз заклинание лечения. Рыжая сидела рядом, хмурясь. Потом отошла, но недалеко — Кимри ясно услышала её возмущённый голос:
– Эно! Какого скампа!?
От звука этого имени Кимриэль неожиданно чуть не лишилась чувств: весь эффект заклинаний ашхана слетел, голова мерзко закружилась, в груди закололо так, что данмерка скрючилась, боясь вдохнуть, завернувшись с головой в одеяло, чтобы никто не видел её лица.
Кто-то поспешно, грохнув стулом, сел рядом, обнял.
Роггвар.
Стало полегче.
Посидев так минут десять, Кимри смогла выпрямиться, отдышаться и даже немного поесть.
Эно, видимо, так и не согласился подойти; рыжая вернулась, фыркая и возмущённо бурча под нос, но под взглядом норда замолчала.

До вечера Кимриэль лежала в повозке, то задрёмывая, то пытаясь размышлять о том, что с ней творится. Ей удалось вспомнить, что вчера она провалилась в очередное видение после того, как Эно Тарис прошёл мимо неё, не заметив. Но связать это со своим диким состоянием у неё не получалось. Ну, прошёл… Что такого? С какой стати было вообще ожидать чего-то иного?
Кимри достала дневник, собираясь записать то немногое, что вспомнила, но по давней привычке принялась сначала перечитывать последние записи и пришла в ещё большее недоумение. Что она вообще напридумывала там про этого Эно?! Какое-то форменное безумие. Чтобы он?.. И — она, полукровка?.. Как вообще можно было до такого додуматься?! Не удивительно, что теперь он её обходит, как корпрусную … Ужас какой, позорище.
Но… она не могла не признать, что тогда, когда писала эти «бредни», кажется, чувствовала себя намного живее и… счастливее. А сейчас за грудиной поселилась такая невыносимая пустота, словно что-то вынули из неё, и в эту прореху со свистом улетает всякий намёк на радость… И жизнь ощущается поразительно бессмысленной. Она настроила таких планов: учиться, достичь мастерства в Мистицизме, размечталась о Старшем Пути… Какая глупая самонадеянность. Надо же было быть такой дурой…
Горло стиснуло спазмом. Рассердившись на себя за попытку разреветься, Кимри решила сделать упражнения на сосредоточение, но почему-то это потребовало столько сил, что она махнула на всё рукой, закинула дневник в сумку, легла навзничь и долго лежала так, бездумно глядя в небо, пока повозка тряслась по дороге до лагеря Красной Тропы.
После ужина и очередного сеанса лечения Кимриэль почувствовала себя довольно сносно. Ей даже захотелось ещё раз посмотреть на Анвил и залив. Припомнив, как сидела на камне у крутого склона вместе с Эно, Кимри поморщилась и решила пройти до стоявших у дальнего края шатров легионеров. Но услышала голоса и приостановилась поодаль, признав в одном Роггвара. Он, похоже, был не на шутку рассержен и через слово поминал драугров. Сделав ещё шаг, Кимриэль увидела, что норд крепко держит за грудки Эно, что-то ему выговаривая. Данмер молча, почти безо всякого выражения, смотрел Роггвару прямо в лицо, лишь крепче обыкновенного сжав губы. Разозлившись на его равнодушие, Роггвар встряхнул Тариса и притиснул к одной из опор шатра, кажется, даже приподняв. Неожиданно данмер прикрыл глаза и, побледнев, обмяк в лапищах норда. Тот, охнув, переполошился, подхватил товарища, осторожно усадил и даже попытался, спешно и неумело, прочесть восстанавливающее заклинание. Эно очнулся, слабо отмахнувшись, сам пробормотал что-то лечебное, но подниматься не спешил.
Роггвар, усевшись рядом, сорвал колосок, вцепился в него зубами и выдохнул:
– Так. Ребята, я ни скампа лысого не понимаю. Что за гадость творится?! Кимри еле живая, при виде тебя с ног валится и вообще… Я решил, ты её обидел! А ты сам едва цел…
Эно покачал головой и проговорил чуть слышно:
– Я бы дорого дал, чтобы самому это понять… Всё в дурмане с тех пор, как мы вернулись из Белдабуро. Может быть, мы попали там в магическую ловушку… Никогда себя так не чувствовал — словно бы меня выключили: всё пусто, всё бессмысленно, всё бесполезно. К чему бы я ни обратился в памяти — всё словно выцвело и утекает меж пальцев, как серый песок…
– Но мы-то с Ким там не были!
– Это меня и смущает. И ещё кое-что…
– А?
Эно помолчал, потом покачал головой:
– Извини, об этом я предпочту не говорить… По крайней мере, пока сам не разберусь, что к чему.
Почувствовав, что устала стоять и устала подслушивать, Кимри всё-таки вернулась на тот памятный камень, решив: да мало ли что было — что ж теперь, отказывать себе в первом за прошедшие сутки зародившемся живом желании? Она долго просидела там, глядя на море и город. Закат был чуден, и хотя красота эта нынче никак не затронула её чувств, Кимриэль всё-таки упрямо сидела и смотрела, мысленно придумывая, какими словами будет описывать этот пейзаж в дневнике.
Роггвар пришёл за ней, когда уже совсем стемнело, проводил до палатки, сдал с рук на руки Лилиссе. Сам на всякий случай устроился в спальнике неподалёку, возле костра.

Читать дальше: Глава 33. Пепел Альд’Руна

© 2000—2018 ElderScrolls.Net. Частичная перепечатка материалов сайта возможна только с указанием ссылки на источник.
Торговые марки The Elder Scrolls, Skyrim, Dragonborn, Hearthfire, Dawnguard, Oblivion, Shivering Isles, Knights of the Nine, Morrowind, Tribunal, Bloodmoon, Daggerfall, Redguard, Battlespire, Arena принадлежат ZeniMax Media Inc. [12.02MB | 62 | 1,369sec]