26 день
Огня очага
ElderScrolls.Net
Главная » Произведения » Пепел Альд’Руна » 20. Якоря вредные и полезные

20. Якоря вредные и полезные

Её разбудило пение птиц. Во всяком случае, так ей сначала показалось. Множество птах перекликались чудными чистыми голосами, и эхо играло с их песнями, как ярмарочный артист с разноцветными мячиками.
Но тут незнакомый и странный женский голос произнёс мягко:
– Подойди, дитя…
И Кимри поняла, что это он её разбудил. Голос звучал удивительным образом очень близко, словно незнакомка сидела рядом, и в то же время — издалека и отовсюду: из этого ярко-золотого цветка, который Кимри увидела первым, распахнув глаза, из огромного валуна поодаль, из дерева, осыпающего пепельно-лиловые цветы, из голубого облака, проплывающего над головой…
– Подойди, дитя!
Кимриэль поднялась, сделала несколько шагов, огляделась и узнала это место. Вон, справа, водопад, возле которого она очнулась в прошлый раз! Значит, слева, недалеко, дорога, поднимавшаяся на холм со златолистными деревьями. А внизу, в долине — дивный город, до которого она в прошлый раз побоялась дойти… Сейчас же голос звал её именно туда!

Кимри постояла в нерешительности, размышляя, сможет ли найти обратную дорогу, если, действительно, спустится с холма. Но в воздухе словно бы нарастало необъяснимое напряжение, принуждавшее её подчиниться зову, и данмерка решилась. Путаясь в густой траве, усыпанной цветами, и в зарослях вереска, она выбралась на дорогу и взбежала по низким пологим каменным ступеням на вершину, к огромным раскидистым деревьям. Кимри не могла не остановиться возле них, жадно вдыхая аромат, который не чаяла ощутить ещё раз. Руки невольно потянулись к тёплому живому стволу, снова удивляясь его нежности. Подумалось вдруг, что даже страшно, как он живёт такой беззащитный. Неужели тут совсем нет вредителей или грызунов?

Молчаливый призыв опять сгустился в воздухе предчувствием звука. Кимри не стала дожидаться, подобрала опавший цветок, хранящий аромат, и, не отрывая его от лица, пошла вниз, по вьющейся по склону холма лестнице, и потом вперёд, через ручей и по цветущей долине, окутанной серебристой кисеёй тумана — к стрельчатым воротам, на которых по мере приближения становилась всё четче видна узнаваемая айлейдская резьба. Правда, в отличие от тусклого однотонно-серого камня, привычного в сиродиильских развалинах, она мерцала и переливалась оттенками серебра и бирюзы. Только оказавшись совсем рядом, Кимри рассмотрела, что мозаичные плитки неровного стекла, мерцающие между извитых линий резьбы, покрыты серебряной пылью, подкрашенной нежными оттенками голубого и зеленоватого. Да и камень был не серым, а таким же, как на дороге — молочно-белым, едва заметно просвечивающим и мерцающим в глубине крохотными кристалликами.

Восхищённо озираясь кругом, Кимри вошла в город. На улицах было пусто. Во всяком случае, на первый взгляд. Краем глаза она замечала смутное движение, словно по тесным мощёным улочкам собирались прозрачные крылатые тени и следовали за ней, как толпа любопытных зевак. Широкая улица пронизывала весь город и оканчивалась на площади, кольцом охватывавшей высокое круглое здание, словно собранное из арок, в глубине которых то мерцали те же айлейдские извилистые узоры, то угадывались статуи. Само здание отличалось от остальных розовато-лиловым оттенком. Под самыми облаками на шпиле мерцала звезда — бирюзово-голубой шаровидный кристалл, оправленный в серебряную корону изогнутых лучей.
Голос звал Кимриэль именно сюда, и она уже шагнула было на ступени огромной лестницы, ведущий к высокой двустворчатой двери с резными изображениями луны и звезды.
Но что-то случилось.
Реальность вокруг странно пошатнулась. Кимри едва не упала на колени, а некая сила рванула её назад, вытряхнула воздух из лёгких, завертела и швырнула в темноту…

Когда мрак перед глазами рассеялся, первым ощущением Кимри было — что-то колкое. Под руками и почему-то на лице. Разлепив глаза, она увидела траву прямо перед носом. И тут её скрутил жестокий кашель — аж слёзы брызнули из-под зажмуренных век. Когда приступ ослаб, и Кимри смогла отдышаться, она с трудом поднялась на дрожащих руках, подтащила себя к камням, с которых свалилась, и прислонилась к ним спиной. Прошло ещё несколько минут прежде, чем Кимриэль оказалась способна связно мыслить и поняла, что у неё серьёзная проблема. Она определённо не может сама вернуться в Синод: всё тело разбито ноет, а в голове тошнотворно мутится при малейшем движении. Сил едва ли достанет на заклинание исцеления, и уж тем более — на послание…
Хорошо, что хотя бы дождя нет, и Магнус ещё довольно высоко. Можно спокойно посидеть. Даже, пожалуй, подремать…

Кимри проснулась от звука чьих-то шагов. С трудом сообразив, где вообще находится и как тут оказалась, она завозилась, пытаясь встать. Шаги тут же замерли, потом поспешно приблизились.
– Сестрёнка!? Хвала Кин! Я уже всю округу обегал…
Кимриэль с облегчением улыбнулась пепельно-белыми губами. Норд от такого зрелища на несколько секунд потерял дар речи.
– Хорошо, что ты меня нашёл, – проговорила она слабо. – Поможешь?
Роггвар закатил глаза к небу.
– Во имя Девяти! Что опять стряслось?!
– Я не специально… – проговорила данмерка жалобно. – Это просто случается само собой, я ничего не могу поделать…
Норд, не дослушав, легко подхватил Кимри на руки. Она попыталась возражать, но Роггвар только проворчал себе под нос что-то, сильно похожее на ругательство, и без усилия зашагал по дороге к форту. Кимриэль осталось лишь покорно опустить голову ему на плечо, потому что всё опять поплыло перед глазами в дурнотном тумане.
– Вот куда тебя такую? – спросил Роггвар хмуро, входя в ворота форта. – К наставнику?
– Давай сначала к лекарю. Только позволь я уже пойду сама, а то… – она запнулась в смущении, – мне неловко… увидит кто-нибудь…
– Как скажешь.

Мастер Дэннилвен встретила учеников, по обыкновению, доброжелательно, но, осмотрев Кимриэль, обеспокоилась не на шутку.
– Что случилось? На тебя кто-то напал?
Норд заметно напрягся, удивляясь про себя, почему ему эта мысль не пришла в голову? Воин ещё называется… защитничек… хвост злокрысий в три загиба!..
Кимри ответила отрицательно. Мастер Дэннилвен недоверчиво покачала головой:
– Но я вижу явный след магического воздействия. Из тебя определённо вытянули все силы — магические и жизненные. Ещё немного…
Лекарша осеклась, решив, что незачем пугать бедную девочку, и принялась шептать заклинания. Спустя полчаса Кимри уже чувствовала себя вполне сносно и отказалась прямо сейчас идти к наставнику. Пора было в клуб.
Роггвар набычился.
– И после вот этого ты сейчас пойдёшь на раскопки, землю таскать?
– Конечно, пойду. Я уже прекрасно себя чувствую!
Норд засопел недовольно:
– Кажется, надо поговорить с твоим наставником, чтобы он тебе что-нибудь в голове поправил. Шор знал что творится с тобой каждый день, едва жива осталась, а ты ещё рвёшься вкалывать!
– Как ты не понимаешь, мы же должны отдать сегодня Мастеру Аши-Иддану расшифрованную запись! Я должна знать, что он скажет!
Роггвар покачал головой, но больше не стал спорить, решив про себя не спускать глаз с чокнутой сестрёнки и не подпускать её к лопате.

В Южную башню Роггвар и Кимри пришли первыми. Вскоре по одному подтянулись остальные соклубники. Мастер Аши-Иддан пришёл последним, зажёг небрежным привычным жестом свечи возле стола, сел и взглянул на поднявшегося со своего места Эно. Данмер отдал ему набело переписанную расшифровку записи из дневника Селлуса Гравиуса.
Нетерпеливо пробежав глазами текст, Массарапал поднял глаза.
– Вы сами расшифровали это за такое короткое время?
– Нет, мы работали вместе с Кимриэль. Она даже предложила более оптимальный способ расшифровки.
Да, стоило пережить столь сумасшедшую ночь, чтобы увидеть неподдельное изумление в глазах надменного ашхана! Впрочем, он быстро овладел собой.
– Полагаю, остальные с содержанием уже ознакомились. Я схожу в Архив Имперского Легиона и поищу сведения об этом Селлусе Гравиусе.
– Если позволите, – заговорил вдруг Аранлор, – у меня есть знакомый в Архиве, он мог бы…
Ма’Даро шикнул и ощутимо пнул альтмера под столом, призывая замолчать — вскинутая бровь Мастера Аши-Иддана недвусмысленно показала, насколько оскорбительным считает ашхан подобные предложения. Вслух он, однако, ничего не сказал, но и Аранлор счёл за благо не продолжать, лишь одарив хаджита взбешённым взглядом.
– С этим покончили, – продолжил Мастер Аши-Иддан. – Вчера я заказал материалы для строительства опор, их доставили, но, к сожалению, только на двор, поэтому сегодня работа будет для мужчин. Вы же, – учитель взглянул на Лилиссу и Кимри, – можете быть свободны.
Рыжая возмущённо вскинулась:
– Но я могу накладывать заклинание облегчения ноши! У меня хорошо получается!
Учитель кивнул и обратился к Кимри:
– А вы? – Он прищурился и, чуть откинув голову, на мгновение вгляделся в данмерку, брови сошлись у переносицы. – Впрочем, в таком состоянии вообще не понятно, чего ради вы явились сюда, а не к вашему наставнику. Идите! Пока ещё можете.

Кимриэль послушно поднялась. Помявшись, она всё таки решилась наклониться к Роггвару и сказать ему на ухо про оплывший склон снаружи раскопок. Норд кивнул, пообещав, что они сходят посмотреть, и Кимриэль поспешила выйти, ощущая окаменевшей спиной тяжёлый взгляд эшлендера.
Дверь отрезала голоса друзей, и Кимри снова почувствовала себя изгоем. В который раз она вынуждена остаться не у дел! До чего тошно. И голова опять начинает кружиться… Пожалуй, в самом деле стоит поспешить.
Мастер Элидор встретил её по обыкновению улыбкой, но тут же помрачнел.
– Что за странная аура у тебя сегодня? Я вижу тебя, словно сквозь туман. Кто-то наложил заклинание?!
Кимри покачала головой:
– Нет. Ну, то есть, я ничего такого не заметила. Но кое-что другое случилось.
Она рассказала о двух путешествиях в прекрасное место с лиловыми деревьями и дивным городом. Наставник слушал внимательно, не прерывая.
– Я сделала глупость, – призналась Кимриэль, – не рассказала о первом путешествии сразу. В прошлый раз я нечаянно услышала, как Мастер Аши-Иддан говорил вам про якорь, и подумала, что если и этот мир оставит мне такой, то я смогу снова туда попасть…
Наставник укоризненно покачал головой:
– Ты, конечно, права, якорь облегчает перемещение. Но теперь он вошёл глубже в твоё существо и начал вредить тебе. Ты носишь в себе часть другой реальности! И она постоянно пытается вернуться и тащит тебя за собой, отнимая силы. Это может очень плохо кончиться!
Кимри виновато опустила голову и проговорила, глотая слёзы стыда:
– Я не подумала… Там было так красиво! Мне казалось, такое место не может навредить…
Наставник смотрел сочувственно.
– Дорогая, не важно, прекрасен другой мир или ужасен — он всё равно другой. А ты ещё слишком слаба и неопытна, – Мастер Элидор вздохнул. – Пойми, большинство твоих сверстников вообще не пережили бы подобного путешествия или застряли бы там навсегда! Я поражён происходящим и не могу его себе объяснить. Ничего подобного ещё не случалось ни с одним из моих учеников. И я повторяю: будь внимательна и осторожна! Тебе следует постоянно, непрерывно осознавать, что происходит с тобой и вокруг тебя.
– Я буду стараться! – пообещала Кимри.
– Сейчас посиди спокойно. Я постараюсь снять якорь. Хоть и не уверен, получится ли на этот раз… Если вдруг почувствуешь себя плохо или странно — непременно скажи!

Наставник поднялся и, как в прошлый раз, сделал несколько кругов, потом остановился за спиной ученицы и забормотал заклинания.
– Голова кружится… – прошептала Кимри и закрыла глаза.
Она ощутила действие лечебного заклинания. От него стало лучше, но когда Мастер Элидор продолжил снимать якорь, данмерку снова охватило отчаяние. Ведь она попала в туманный рай не просто так, кто-то звал её! Вдруг это важно? Вдруг она могла бы помочь этому кому-то?
Здравый рассудок пытался подсказать, что хозяйка другой реальности, несомненно, кто-то из принцев даэдра, и связываться с ней, а тем более — помогать, полнейшая глупость и безрассудство! Всем известно, что такие связи ни к чему хорошему обычно не приводят, даже если речь идёт о «добрых» даэдра.
Но эмоции захлёстывали с такой силой, что по щекам хлынули слёзы, а в груди стиснуло так больно, что стало почти невозможно дышать. Кимри закрыла лицо руками и принялась бессвязно бормотать сквозь рыдания, что ей обязательно, непременно нужно вернуться, нужно узнать, чего хотела хозяйка, нужно…
Наставник наложил ещё несколько лечащих и успокаивающих заклинаний, погрузивших, наконец, заплаканную ученицу в полудрёму. Когда Кимри очнулась, Мастер Элидор снова сидел возле неё на краю постели.
Головокружение прошло, также как и невыносимое отчаяние. Хотя где-то на дне сознания осталась глухая тоска… Выслушав отчёт о самочувствии, наставник протянул Кимриэль чашку бодрящего травяного чая, остро и горько пахнущего чабрецом.

Пока она приходила в себя, прихлёбывая душистый отвар, Мастер Элидор завёл лёгкий разговор. Кимри честно попыталась поддержать его, но то и дело замолкала. Наконец, решившись, она спросила:
– Скажите, где я была? Это ведь тоже план даэдра?
Мастер Элидор кивнул.
– Скорее всего, ты посетила Лунную Тень, план Азуры.
Кимриэль помолчала, потом призналась:
– Мне всё ещё очень больно от того, что пришлось уйти, так и не выслушав её… Почему-то не оставляет ощущение, что она хотела… помощи? Но я понимаю: кто я, чтобы помогать принцу даэдра?!
Наставник покачал головой.
– Напрасно ты так себя недооцениваешь, дорогая. Я уже не раз тебе говорил, что твои способности — экстраординарны. Настолько, что я вынужден признать свою растерянность. – Кимри изумлённо всмотрелась в лицо Мастера Элидора, но оно выражало предельную искренность. – Вот уже неделю я всё свободное время провожу в библиотеке, или разбирая свои давние записи о Старом Пути, чтобы понять, как учить тебя и как защитить. Я хочу, чтобы ты отнеслась очень серьёзно к моим словам, потому что это не пустая похвала, призванная поддержать дух обычного ученика — каждое моё слово взвешенно и оценено, и значит именно то, что значит. Твои способности в мистицизме — определённо уникальны. Я пока ещё не понял, почему, но уверен, что мы в этом постепенно разберёмся. Главное, что ты должна осознать со всей ясностью: любой твой необдуманный шаг может привести к ужасным последствиям. Я не желаю напрасно тебя запугивать, но хочу, чтобы ты осознавала степень ответственности. Можешь пострадать ты. Могут пострадать твои друзья!
Кимри прикусила губу.
– Значит, мне стоит держаться от них подальше?
– Нет-нет, ни в коем случае! Отчуждение сейчас будет для тебя худшим из возможных состояний. Я вижу, что твоё сердце и без того изранено пережитым в детстве. Душевные страдания могут обострить ситуацию, и я боюсь предполагать, к каким последствиям это приведёт. Напротив, я очень рад, что у тебя появились настоящие друзья. Это — твой якорь здесь, который поможет возвращаться снова и снова. Потеряешь его — и никто не знает, вернёшься ли ты из следующего странствия.
– Понятно, – кивнула данмерка, сама толком не зная, рада она этому или нет.
– Другим якорем надеюсь быть я сам. Ты стала очень дорога мне за эти полгода. Надеюсь, что смог заслужить ответную приязнь и с твоей стороны…
Кимриэль вспыхнула от смущения, но ответила искренне:
– Конечно, наставник! Я не знаю никого лучше во всём Синоде!
Мастер Элидор улыбнулся её порывистости и положил руку ей на плечо:
– Это славно. Так нам будет намного легче работать. Многие учителя не сознают, насколько облегчает обучение душевная приязнь. Никому не придёт в голову игнорировать наставление любимого учителя или отнестись пренебрежительно к его заданиям — из одной только привязанности, из нежелания огорчить. Помни об этом, если когда-нибудь тебе доведётся самой стать учителем.

Кимри припомнила Мастера Корнелиуса Терциуса, на чьих лекциях по истории ученики отчаянно зевали, а то и вовсе «забывали» на них явиться, в то время как на уроки иллюзии часто заходили даже ученики старших шагов — снова посмотреть театральное действо, которое неизменно устраивал Мастер Астав.
– И третий якорь, – продолжил Мастер Элидор. – Твой дневник. Другим ученикам я могу позволить некую небрежность в этом упражнении, но только не тебе. Всякое событие, сколь бы малозначительным оно ни казалось, непременно должно быть подробнейшим образом записано и осмыслено. И здесь я должен с сожалением проявить бестактность. Надеюсь, ты понимаешь, чем вызвана эта необходимость. Раз в неделю мне нужно будет читать твои записи.
Кимриэль распахнула глаза и попыталась что-то сказать, но слова застряли в горле, а лицо залила краска. Наставник мягко погладил её по спине.
– Я понимаю, как это непросто для тебя, дорогая. Понимаю, что ты очень не привыкла делиться с кем-либо своей внутренней жизнью. Но сейчас твоё состояние настолько нестабильно, а умение наблюдать за собой столь несовершенно, что я очень за тебя опасаюсь. Ты уже совершила несколько ошибок, едва не стоивших тебе здоровья, а может быть — и жизни. Я не могу допустить их повторения.
– Но я…
Она запнулась, не понимая, как объяснить, насколько невыносимо будет ей разделять с кем-то самое сокровенное, то, о чём она пишет с таким трудом, даже зная, что никто не прочтёт… Мастер Элидор сострадающе кивнул:
– Да, дорогая, я понимаю, это ужасное требование. Но ведь ты, надеюсь, веришь, что мне и в голову не придёт делиться знаниями о тебе с кем-либо ещё. И можешь быть уверена, любые твои мысли и переживания — даже если это будут неприятные мысли обо мне самом — никогда не вызовут во мне осуждения или неприязни к тебе.
Наставник откинулся в кресле, давая Кимри время осознать услышанное и прийти в себя.
– Скажи честно, – попросил он, внимательно глядя на ученицу, – разве в эти годы, что ты провела, одинокая и всеми гонимая, тебе не хотелось хоть иногда иметь близкого старшего друга, которому можно было бы доверить любое горе?

Данмерка вздрогнула и несколько раз моргнула, ошеломлённо уставившись на старого альтмера. Откуда только он мог узнать?! Она и сама почти забыла, как, прячась на берегу зловонного канала, придумала себе дедушку-данмера. Он жил в глухом углу, позади Магической Гильдии. Со стороны улицы его загораживал выступ городской стены, а позади гильдии никому из уличной шпаны и в голову не пришло бы лазить — оттуда старались держаться подальше: из-за опасения перед магами и из-за близости обрыва в Канал — никому не хотелось бы там искупаться… Кимри, тогда ещё называвшая себя совсем другим именем, прибегала туда всякий раз, когда жизнь становилась совсем невыносимой, плакала и шептала о своих бедах огромному — выше её роста — тёмному замшелому камню, фантазируя, будто дедушка-данмер крепко её обнимает, и утешает, и подсказывает, как справиться с горем… Может быть, пение росшего неподалёку, у края обрыва, странного растения обманывало её. Но иногда ей даже казалось, что она наяву видит голубовато светящуюся полупрозрачную фигуру в развевающихся одеждах. Сейчас она, правда, совсем не была уверена, не было ли это во сне…
А ведь Мастер Элидор прав: ей и в голову бы не пришло ожидать от наставника какой-либо непорядочности. И, может быть, он даже подскажет, как быть с…

В спальни Кимриэль вернулась воодушевлённая, задвинула ширму и села делать записи в дневник. Гонг ко сну ещё не прозвенел — в лордас знак давали позже обыкновенного, — все бродили туда-сюда и гомонили, Двойняшки привычно бесновались и хохотали, но внимание Кимри привлёк голос Роггвара, как всегда, легко перекрывший все остальные.
– Нашёл у кого спросить — долго искал!.. – фыркнул он на кого-то не то чтобы рассерженно, но с явной досадой.
Кимриэль невольно прислушалась, но не смогла разобрать, кто же собеседник норда — тот говорил слишком тихо. Роггвару, впрочем, беседа была определённо не по душе.
– Не, это всё не для меня, – отрезал он. – Я в этих плясках ни рожна не смыслю. Мне надо будет — я пойду прямо спрошу. Не оценит — даст по личности, чего тут ещё рассуждать?
Второй голос негромко рассмеялся и сказал что-то о нордской прямоте. Роггвар хмыкнул согласно:
– Угу, как двуручом по… пальцам. Да — да, нет — нет.
Беседа стихла, Кимри, улыбнувшись, вернулась к записям и успела погрузиться в них так, что вообще перестала что-либо слышать. Вежливый стук по деревянной раме ширм не сразу донёсся до её сознания.
– Да, входите… – проговорила она машинально, дописывая предложение, так что раздавшийся от входа голос Эно заставил её ошарашенно замереть, не донеся перо до бумаги.
– Прости, что отвлекаю… – произнёс Тарис неуверенно.
Чувствуя, как вся кровь отливает от лица, Кимри не нашла в себе сил повернуться и, безотчётно вцепившись пальцами в волосы на правом виске, проговорила враз онемевшими губами:
– Н-ничего… не страшно…
Эно замялся, видя её напряжение, но всё-таки продолжил:
– Вчера мы… странно расстались. Мне показалось, я чем-то обидел тебя. Хотя, признаться, ума не приложу — чем именно… Но, в любом случае…
Кимри продолжала молчать, застыв над тетрадью, и данмеру пришлось приложить усилие, чтобы закончить фразу; от неловкости она вышла излишне церемонной, и Эно явно с трудом выговорил её:
–… в любом случае, я прошу меня извинить и уверяю, что отношусь к тебе со всем возможным уважением и…
Он, так и не сумев подобрать нужного слова, замолчал. Кимри понимала, что нужно ответить, но легче было бы провалиться в самый мрачный Обливион, чем выносить этот кошмар… Эно хватило такта продолжить вести разговор.
– Надеюсь, ты простила меня, и мы по-прежнему будем друзьями?
Неведомым чудом ей удалось выдохнуть что-то вроде «да, конечно…». К счастью, Тариса это удовлетворило — он сдержанно выдохнул:
– Хорошо. Я рад. Больше не буду тебя стеснять, извини. Доброй ночи.
Ширма с вежливым шелестом распахнулась и беззвучно закрылась за ним. Кимри выронила перо, обхватила голову руками и с долгим неровным выдохом тяжело привалилась к столу.

Читать дальше: Глава 21. Изменения

© 2000—2018 ElderScrolls.Net. Частичная перепечатка материалов сайта возможна только с указанием ссылки на источник.
Торговые марки The Elder Scrolls, Skyrim, Dragonborn, Hearthfire, Dawnguard, Oblivion, Shivering Isles, Knights of the Nine, Morrowind, Tribunal, Bloodmoon, Daggerfall, Redguard, Battlespire, Arena принадлежат ZeniMax Media Inc. [12.03MB | 62 | 1,974sec]